Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

БАБА, КОТРАЯ КОНЯ НА СКАКУ ОСТАНОВИЛА. (неэстетичное чтиво)

Глава 9

Не просто Дракон.

 

– Ну как там? Получилось, - засуетился юрист при виде приближающейся бабы.

– Получилось. Издох, родимый, напрочь издох. Лежит не шелохнется, - печально ответила баба, которая уж сомневалась, что Сейлера вообще оживить можно.

– Вот и чудесно. Теперь дело за малым. Они его утащат на свалку, и там, если сочтут его больным, то просто бросят. Если сочтут здоровым, то сначала вскроют, поковыряются в нём, а потом бросят. Нам второй вариант не подходит.

– Совсем не подходит!

– Куда потащат непонятно. Так вот я полечу на левую от города свалку сейчас. Мой помощник уже дежурит на правой свалке. Ты иди в город и жди, когда его потащат, и иди следом за ними. Договариваться будем на месте. Не угадать, кому поручат его кромсать, только там и увидим. Вот тебе кошель, - юрист протянул бабе кожаный мешок, который она чуть не уронила от тяжести, - пусть у тебя тоже будет. Людям рыжуха нужна, договоримся!

– А что если они его кромсать прямо в клетке начнут?

– Может и так. Люди существа плохо предсказуемые. Для этого ты и идёшь в город, и, если увидишь, что не по плану, тогда уж сама договаривайся, – одобрил вариант дракон. 

– Кто «договаривайся»? Я «договаривайся»? Если бы я умела договариваться, то ловцом бы не стала! Жила бы во дворце и икру хлебом не портила.

– Ты что ж, за всю жизнь ни одной взятки не дала? Баба! Не может быть! Как ты выживаешь-то в людском мире? – удивился юрист. – Придётся тебя и этому учить.

– Уж научи, будь добр, - съязвила Баба, которой снова страсть как хотелось юриста ткнуть острой пикой хотя бы разок, за его зазнайство.

– А всё просто: спрашиваешь кто у них главный, говоришь, что правильные звери хотят анатомической службе поддержку оказать, и готовы передать тысячу монет на её развитие и справедливое вознаграждение работников, с одним лишь условием – не надо этого дракона вскрывать. Он экземпляр нужный для драконьей науки целым. Бла, бла, бла… Главный, понятное дело, согласится.

– Кому это дело понятное? Мне вот совсем не понятное. Для чего анатому этому соглашаться-то?

– Фуф… Как всё запущено! – огрызнулся дракон. – Анатом, это по-твоему, что?

– Профессия это, по-моему, - ответила Баба

– Не. Анатом, Баба, это не профессия. Анатом, Баба, это бизнес. Сечёшь?

Баба отрицательно покачала головой.

- Фуф… - снова фыркнул юрист. И тут баба не удержалась, вспылила.

– Знаешь что, юрист… Я вот уже сколько времени борюсь с искушением воткнуть тебе в глаз какой-нибудь острый предмет, и если ты сейчас выделываться не прекратишь, то сделаю это непременно. Так что давай без своих вздохов, охов и закатывания кошачьих глазок, коротко и по делу.

– Осади. Хорошо. Всё просто, - проникся дракон серьёзностью её намерений. – Драконья кровь на чёрном рынке человечьем - огромная ценность. Из своей крови, ну ты знаешь, драконы делают живую воду. Но разрешено это только драконам и стоит такая вода дороже золота. Так вот анатом, если вскроет Сейлера, кровь сольёт у здорового дракона, то примерно за тысячу монет и продаст её людским перекупщикам. Незаконно, но на одном таком драконе всю жизнь потом безбедно жить можно. Анатом всю карьеру может такого случая ждать, взятки давать, чтобы его к дракону пустили, а тут ты приходишь, и ему без всякого риска прилагаешь ту же сумму. Бери и радуйся!

– А ты откуда знаешь, чего хотят анатомы? – полюбопытствовал Баба, неуверенная в сказанном.

– Я с ними бухаю, уважаемая. Чтобы понять людей с ними бухать надо, а если им кроху грибов сыпануть, они тебе сами всё расскажут, только жилетку подставь. Работа у меня такая – людей понимать, - ответил адвокат, а прокурор в подтверждение покивал серьёзной головой.

– Теперь яснее, – признала Баба, - только вот противные вы жутко, что юристы, что люди эти берущие и бухающие. Тьфу. Рот после вас полоскать буду. Лучше б я всю жизнь на своей Коньей Горке просидела и про такое не знала.

– Так ты всю жизнь и просидела, мёртвая ты женщина, - усмехнулся дракон. – Теперь у тебя уже следующая жизнь пошла. Так что внимай, нам это понимание тонкостей мироустройства сейчас важнее твоей «гражданской позиции».   

Баба завязала кошель на пузо, в то же полотенце, что и мешок с антидотом, и побрела в город. От тяжести заныла поясница и ноги отекли. Вспомнила, как носила когда-то сыновей вот так, под сердцем, в теперь, выходит, до драконов добралась. Аж затосковала по мамкиному прошлому.

От клетки Сейлера всех уже разогнали, лентами красными всё затянули, кучу убрали. Людей собралось великое множество на дохлого дракона смотреть.  Баба с боями пробралась на лавку у самой границы ограждения, с которой было клетку видно, как на ладони.  Скинула с лавки какого-то щуплого паренька, уселась без зазрения совести на его место, достала точильный камень и принялась им пилить ногти - проводить время с пользой. Дракон валялся в уголке жалкой тряпочкой – по полу растёкся без движения. Никто им пока не интересовался, кроме зевак. Женская доля – ждать. Баба это умела хорошо.

 

Малый совет начался минута в минуту. Большие люди собрались и по медицине, и по войне, и по международным отношениям, и по финансам и вообще. Самый Великий, как обычно, в строгом синем костюме, поздоровался коротко и велел глашатаю заявить проблему. Глашатай откашлялся и начал громогласно читать свиток:

«Суть: Дракон, нарушивший закон и сожравший Бабу, издох за день до казни. Теперь ежегодная церемония наказания драконов отменяется. Приглашённые важные гости со всех концов света отменяются. Большие деньги за билеты на шоу "отрубание головы" необходимо вернуть, гильотину свежепостроенную, разобрать. Народ, разогретый ожиданием зрелища, будет бузить, нужно армию утихомирщиков готовить. Драконы, которым и претензии, и санкции были наложены за сожранную бабу, отыграются непременно, потребуют расследования, введения международных наблюдателей за то, что узника сгубили.  К нам полезут всякие чужие, здесь лишние, копаться во внутренних делах. Позиции наши ослабнут. Внутри бунт, снаружи угроза – вот теперь наши перспективы. Суть закончилась»

Самый кивнул. Указал глашатаю на место глазами. 

– Ну что, уважаемые большие руководители. Проспали дракона? Мы уж вам и стулья с наклоном, чтобы сползали, и гвоздей натыкали в столы, чтоб лежать неудобно, а вы всё равно –  только сидеть сиднем и законы придумывать в полусне и умеете! Ничего серьёзного поручить вам нельзя!

Самый Великий не гневался, нет. Он говорил резко, отрывисто, словно методично кромсал собравшихся словами в капусту для засолки мелкими ровными кусочками. Если бы у больших людей были большие уши, они бы их сейчас непременно прижали, как нашкодившие псы.

– У нас с вами не то что два шага назад теперь – у нас скачок назад во всю вашу сонную дурь, уважаемые. И теперь я готов выслушать ваши предложения. Что делать будем? – Самый пальцем провёл по всем, сделав акцент на точке где-то между глаз, словно пересчитав их дулом. – С вами созданной идиотской ситуацией как справимся? Слушаю вас внимательно.

Один за одним Большие люди оглашали свои похожие предложения. Мрачнее и мрачнее слушая их делался Самый Великий, и смотрел уже куда-то вдаль, словно силился там будущее разглядеть.

– По итогам на первом месте предложение об организации драконьего самовывоза для экономии бюджета на втором… - начала было тощая секретарша в соответствии с протоколом, но Самый не дал ей закончить.

– Не глухие все, слышали. В отставку, всех, разом! Отупели напрочь, казнокрады-сомнамбулы! Экономия бюджета у них в голове! Идите-ка вы в лес гулять, поработайте на воздухе, может мозги у вас хвойным духом прочистятся! – сказал Великий и отправил всех больших людей в ссылку на лесные работы.

Когда дверь за ними закрылась, из потайной двери в стене вышел долговязый неприметный лысенький мужичек в тихих ботинках на войлочной подошве, подсел рядом с Самым Великим.

– Что скажешь, советник. Ты хоть знаешь, что с этим делать? Только всех правильно построили: кто надо работает, сколько надо покупают, кто надо ворует, кто надо жирует, кто надо пирует, и все хотят много всяких ненужных блестящих вещей иметь и долго жить, и готовы за это платить. Я создал почти идеальную страну, ведь так? Столько лет труда какой-то дохлой змеюке под хвост!

Лысый мужичок не отвечал. Сейчас не надо было отвечать, сейчас надо было выслушать, и он слушал. Самый Великий подошёл к окну, заложил руки за спину и застыл, глядя на клеть с дохлым драконом посреди площади. Толпа за ограждением была такая, словно на площади бесплатно кур раздавали.

– И что у людей за страсть ходить на дохлых смотреть? Если они так к какому-то дракону идут, представляешь какая толпа будет, когда я…

Он не договорил, осёкся, не понравилась ему эта мысль, решил её дальше не думать. Повернулся к тихому мужичку, взял его глазами и тот понял, что пришла его пора говорить. 

 – Если бы я мог думать, как вы, многоуважаемый Самый, – вкрадчиво. Не глядя на босса, начал советник, – то я бы сделал из этого дела двойную выгоду. Пусть дракон не просто сдохнет – пусть он сдохнет от драконьего ящура. Эпидемию ящура бы объявил. Посадил всех по домам. Шоу отрубания головы заменил на праздник по случаю избавления от ящура – денег возвращать не надо, и вдвойне поднять ещё можно. Дракона сделали бы из бумаги, и головы ему отрубим, на их месте вырастим цветы и в небо запустим с красивой песней: «До свиданья, зараза, до свиданья». Монет собрал, народ облагодетельствовал, драконам репутацию подмочил. Люди бы ещё год довольны были, что просто выжили, в ноги бы кланялись. Никакие международные наблюдатели не полезли бы, чтобы не заразиться. Драконы по всему миру стали бы вне закона, их рабочая сила подешевела в разы, а мы их потихонечку от всех использовали бы. Им деваться некуда, будут пахать. Мы настроили бы себе всего – дома, мосты, башни, на их сильных шеях, и транспортом заодно себя летательным обеспечили почти дармовым. И так далее и тому подобное. Новый мир – новые правила.

Помолчали, а потом Самый сказал с сожалением:

– Если бы ты мог думать, как я, ты бы всё это придумал… Жалко, что ты так не умеешь, правда? 

– Нет, многоуважаемый Самый, мне не жалко совсем! Зачем мне такое знание? Простому человеку оно ведь лишнее. Тем, кто делает страну великой оно нужно, а мне ни к чему. 

Самый снял пиджак, ослабил ворот, стал бродить по кабинету, изучая рисунок досок на полу.

– Всё сначала. Придётся начинать всё сначала с этим ящуром… - Он ещё немного пометался в раздумьях, - но это лучше, чем всё потерять.

Лысый человек развёл руками, мол ты придумал, твоё и решение.

– Значит решено - ящур. Дохлого дракона - сжечь прилюдно, чтобы все видели, как мы боремся. На сжигание тоже всем билеты, как раз те, что были на казнь и пойдут. Завезём с моих плантаций провизию - им чтобы эпидемию пересидеть запасаться нужно. Пусть закупаются. Всех оденем в паранджу от заразы, пусть развлекаются. Только вот Драконы сто лет в обед ящура у себя вывели.

Самый пытливо посмотрел на советника, как бы и не задавая ему вопрос, а просто размышляя вслух.

– Где-то у нас сохранился в пробирках. Зальём в покойничка, пусть драконы потом оправдываются, - поразмышлял советник.

–  А то, что ящур людям не передавался никогда?

– Так его ж сто лет в обед как нет, ящура этого. Кто упомнит-то? Только ты дармоедов своих вороти пока. Не гоже такие дела с новыми людьми начинать.

– Так они ж идиоты!

– А что из ваших бывают не идиоты? Они понятные идиоты. Ставить на их место сейчас новых непонятных идиотов не время. Новые придут, пока наворуются, пока переженятся, пока притрутся, а сейчас быстрота нужна. Пусть будут старые, изученные и сытые.

– Опасные речи ведёшь, - сказал Самый и посмотрел на советника с прищуром, – за такие и головой можно поплатиться.

– Кому голова ценность, тот речей не ведёт, - спокойно ответил тихий мужичок и удалился в свою потайную дверцу.

Как же приятно было Самому общаться с этим ненавязчивым человеком. Одно расстраивало – маленький лысый человек в холщовой робе совершенно не любил монеты. Семьи у него не было, привязанностей особых, кроме собак с кошками, тоже. Ни за что не уцепишь такого человека – хочет быть рядом, потому рядом. Захочет уйти – встанет и уйдёт, и тогда придётся его просто убить.  Но пока он здесь, это хорошо. Пусть будет. Указ про отставку подписывать не стал, всех министров для острастки отправил эшелоном в лес, дрова рубить, на денёк.

 

Через пару часов ожидания Баба вспомнила, что у человека есть несколько необходимостей, которые не дают наблюдать совсем без перерыва, и если некоторые из них требуют отлучиться всего на несколько минут, то сон может сморить её в самый неподходящий момент. Сначала она боролась, как могла. После того, как навела маникюр, подглядывала за людьми, подслушивала разговоры, жевала будун-траву, болтала с соседом про коней. Но когда солнце поползло набекрень с неба, её стало морить так, что держаться было уже невмоготу.

«Скорее всего днём они не будут делать ничего, на глазах у всех. Ночи дождутся, всех разгонят и тогда его утащат», - слышала она разговоры в толпе. А ведь и правда так! Ночью надо будет караулить, и сейчас надо спать. Баба взбила траву в животе, чтобы стала помягче, чем спугнула соседа справа, подложила на пузо руки и тут же уснула. Кто-то сзади ворчал про то, что в первом ряду спать не положено, но тронуть бабу, стучащую мышцатой рукой по пузу, никто не решился.

 

Предыдущая глава                                 Следующая глава

 

Опубликовать в социальных сетях