|
|
|
|
БАБА, КОТРАЯ КОНЯ НА СКАКУ ОСТАНОВИЛА. (неэстетичное чтиво) Глава 7 Живые и мёртвые
– В смысле "баба жива"? Вы понимаете вообще, что несёте? Кто это допустил? – Большой Человек тряс в воздухе бабиной заявкой на жизнь и орал так, что жилы и вены лезли из него прочь. Маленький человек, принёсший ему бумагу вместе с вестью о живости бабы, втягивал голову в плечи, словно надеясь укрыться за своими неширокими плечами от напирающих жил и вен. – Никто не допускал. Она сама пришла и написала. Номер исподний сверили - она и есть. Мне снизу передали, сам бы я ни за что не взял бы, я же понимаю. А они что - они там внизу глупые! - лебезил он скороговоркой. – Кто её отпустил? Где она? Толпа услужливых идиотов! Такие деньги вложены! Таких людей подставите! План по драконам в год не выполнен, всех премии лишат, весь департамент по борьбе с Драконьим Беспределом! УВОЛЮ! Большой человек взмок от чувств и напруги, так, что того гляди лужа с него натечёт. Маленький, не вынимая головы из плеч, развёл руками, отчего стал похож на безголовую курицу, которая по двору бегает, после того, как ей острым топором башку отрубили. – Ушла она. Не знаем где. Дома была, подралась с новой хозяйкой дома в свою пользу. В общине её тоже видели, но не задержалась. Дома нет её, всё перевернули от подпола до крыши. – Родные что говорят? – Говорят, приходила самозванка на неё похожая. Прогнали, потому что не их дочь. Сына пытали даже немножко. Он сказал - точно самозванка, потому что нытик и хлюпик, а его мать кремень была. Может и не она это вовсе? – Всё доказано! Сожрал и точка! Сожрал! Нет бабы. Самозванка или нет, а Дракон человека сожрал и будет казнён. Билеты на шоу распроданы, штрафы и санкции на драконов наложены. Точ-ка! Исполняйте как хотите! - извергался Большой человек, в клочья разметав бабину заявку на жизнь. Маленьким человек, упав на четвереньки, собирал кусочки, потом приподнялся и, кивая, попятился спиной к двери, за которой скоро исчез, оставив большого извергать вены и жилы в одиночестве. – Как там? - спросили его ждавшие за дверью двое. – Расчленил заявку, - передал им клочки маленький, – не подписал. Мёртвая будет. Что хотите делайте – нет её. СОЖ-РА-НА. Появится – всех премии лишу! А он – УВОЛИТ! Маленький человек шипел, и из него лезли вены и жилы.
– Почему драконы тебя бросили? - спросила Баба у Сейлера. - Они ведь сильные, они тебя вытащить могут. – Не бросили, драконы своих не бросают. Они тебя искали - не нашли. Мы золота людям дали, много, чтоб откупиться - они золото взяли и кинули нас, как обычно. Люди ж подлые, им своё, они под то, что им нужно, всё и переворачивают. – И что теперь? - бабина мыслительная цепочка на этом попадала на тупиковую ветку, за которой в её мозгу начиналось бесконечное зелёное поле. – Правдой пробовали - не пошло, рыжухой пробовали - не пошло, будем смертью пробовать. – Куда не плюнь, везде смерть. Надоело, - буркнула баба. – Так что сделать, если кроме смертушки ничто в этом мире "по полной" не работает, – ухмыльнулся Дракон. – Помнишь, я говорил, про лекарей наших, что живут отдельно? Завтра прилетит мой адвокат, садись на него и гони к лекарям. Скажи, Сейлеру на время издохнуть надо. И к Дену сгоняйте, золота займите слитков пять. Надо будет потом анатомов купить, чтобы меня не раскромсали после смерти. Баба ожидала от него добротного решения, а тут расстроилась - издохнуть в этом мире дело не хитрое, каждый может, не решение это для жизни. – Зачем тебе? В зоопарке хоть живой будешь, а так-то не вернуть уже! И если тебя анатомы не искромсают, то куда я потом тушу твою огромную дену? – Одна голова, Баба, хорошо, а две головы - лучше, особенно если обе они твои, и от тебя не отрубленные. Ну не тупи! Я ж не совсем помирать собираюсь. Так, небольшой анабиозик, поваляться, отдохнуть. Хоронить меня не сподручно – яму замучатся копать, выбросят не свалку, проснусь, улечу. – А если не проснёшься? – А если не проснусь, то хуже мне, чем сейчас, точно не будет. Всю жизнь в зоопарке, какать у всех на виду – лучше уж анабиоз! – Не правда. Ты не пожил ещё, драконят не наплодил, некому будет по тебе ни заплакать, ни помянуть добрым словом. По мне вон целая община на поминки собирается, жрать, пить, гармошки рвать! А поживёшь в зоопарке, звездой станешь, люди будут тебя знать, - пыталась уговорить его жить Баба. – Ага. И когда я помру лет через «цать», от тоски, в газетах ваших заголовки будут во всю полосу: "Умер вчера рыжеглазый Дракон", и придут меня хоронить, и цветов мне принесут, и игрушки будут детям потом вырезать: трёхшеий дракон с одной головой. Баба уже подумала, что дракон повёлся, смирился. Обманулась Баба. – Ты правда чтоль поверила? Баба... Ну нееет, не может быть! Ты же умная, ты же настоящая! Ты бы на такое повелась сама-то? – Нет, конечно. Я и на поминки свои не пойду. Какая мне разница сколько по мне заплачут, если меня нет. И пока я есть всё равно, а тогда - тем более! Хотя… Представляешь: усядутся они все за длинным столом, конины нажарят, рюмки нальют, а тут я, вся в белом заявляюсь. Весело может получиться! – Фуф, а то я уж испугался, что ты ненароком в дуру обратилась! Мне абсолютно индифферентно, сколько по мне дохлому заплачут. Зоопарку - нет, свободе – да, хулиганству - тройное да! Дракон смешно салютовал хвостом. – Как ты ещё придуряться можешь, приговорённый? Санта Барбара какая-то.. Попроще нельзя? Просто прутья выпилим и сбежишь, или цепи отрежем, и взлетишь, когда на казнь поведут. – Ты хочешь, чтобы меня из гаубицы подбили? Мало, думаешь, таких было? Раз в год одного дракона непременно наказывают, чтобы все помнили, кто хозяева мира, а кому позволили сбоку примоститься. Мне, если ты заметила, одну голову уже рубили, процедуру знаю. Баба давно хотела спросить, про голову, но всё никак не решалась, и тут уже было рот открыла, но дракон её опередил: – Потом рассажу, не до того. Что делать поняла? – и сложив бровки домиком над всеми четырьмя глазами затянул, - по-жа-луй-стааа. Тихо млела Баба после его таких речей, внутри неё что-то давно замёрзшее потеплело, оттаяло. Вспомнила она мужей своих множество. Все они ей примерно так говорили, про золотые слитки, про большие дела, про приключения. Мокла она и от их речей, а на деле оказывалось, что в юбках мужики её. Золото - латунь крашеная, подвиги в УК прописанные, большие дела в мечтах живут и замков воздушных не покидают. Гнала их потом взашей от разочарования. А этот ведь замутит что-нибудь, может и выживет ещё. Даже жаль, что он не человек, в такого шального мужика и влюбиться не грех. – Только не попадись им на глаза теперь. Меня хоть прилюдно казнят, а ты сгинешь – никто и не заметит. За городом у рынка встречайтесь, я Юру к тебе пришлю. – Юру? – Адвокат, он же Юрист, он же Юра. Две головы, она хитрая, другая умная. Всё, иди мимо патрулей тихо. Если что, проституткой прикидывайся, и всем рассказывай, что тебя дракон украл и съел. Сразу отстанут, скажут ещё одна полоумная. – Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, – съязвила Баба. Дракон в ответ в мольбе снова миленько сложил бровки домиком. Баба засмеялась и пошла из города. «Не кочегары мы не плотники, но сожалений горьких нет, как нет, а мы драконы безработные, и с высоты вам шлёт привет…», – запел дракон на два голоса, услышав приближение патруля, чтобы дать бабе уйти под шумок. – Пой-пой, многоголосый, н е долго тебе осталось хоровым пением заниматься, скоро сплошная акапелла тебя ждёт, - подначил его явно сведущий в музыке охранник. – Переведи хоть слова умные, - прикинулся дураком дракон. Разболтались, завязалась эстетичная беседа о многоголосье, а баба спокойно вышла из города и направилась в сторону большого рынка, где утром начнётся жизнь торговая.
Расцвело рано. Сидя у дороги Баба долго смотрела, как тянулись на рынок повозки с сеном, живностью и всяческой снедью, как летали гружёные транспортные драконы. Голодно, глазами глядя на крынки и булки на наешься, но вылезать страшно – поймают. Сидела тихонько, о молоке с хлебом мечтала. Юрист явился только после обеда и оказался самым нелепым драконом из всех, каких Баба раньше видела. Толстый, с непропорционально короткими крыльями и двумя такими разными головами, словно они были пришиты от разных драконов, он скорее походил на циркового клоуна, чем на адвоката. Одна голова рыжая, на короткой шее, с раскосыми зелёными глазами, другая – длинношеяя серая, рыжеглазая, серьёзная. – Мира и жизни тебе, Баба – сказала рыжая голова. – Мира и жизни, - вторила серая. – Мира и жизни, большего не надо, - ответила баба обеим. – Сейл говорил про меня? Я Юрий, его адвокат, - сказала рыжая голова, а серая добавила: - И я амбидрако, к этому нужно будет привыкнуть. Баба не поняла, нахмурилась, юрист пояснил: – Это когда в одном драконе два уживаются. Вот Сейл, он обычный дракон, у него головы синхронизированы в большинстве решений. Так, по мелочи могут поругаться, но доминантная средняя голова всё равно решение примет и всё будет по её. В мы, – серая голова переглянулась с рыжей, – мы обе личности, каждая по-своему думает, и чтобы жить нам договариваться приходится. И образование у нас разное. Я, например, адвокат. – А я – прокурор, - представилась серая голова, – и общаться с нами будет проще, если представить, что нас два. – Понятно? – неожиданно хором спросили Бабу обе головы. – Нет, – честно призналась Баба. – Тогда по ходу разберёмся, времени у нас немного. Сейлер сказал, что ты по духу дракон, только очень болтливый и с тысячей вопросов. – Как лестно, – усмехнулась Баба, – змеюкой женщину называть. – Так вот, уважаемая, мы тебя из змеюки должны сегодня в непохожую на тебя красивую бабу превратить. Потом перевозка в горы, потом обсудим все «потом». Я сейчас на рынок, посмотрю не разыскивают ли тебя ненароком. Жди здесь. – Бублик принеси, а то всё разговоры, а мне есть очень хочется. «Ну и задаваки эти драконы, – думала баба, провожая взглядом вспорхнувшего толстого юриста, – всё бы им командовать. От этого, похоже, даже «пожалуйста» не д ождёшься!» Дракон вернулся с целой коровой в зубах, плюхнул её чуть поодаль, поковылял к бабе. – В розыск пока не объявляли, можно смело передвигаться, - констатировал прокурор. – Ты балаганами бабьей красоты вообще пользовалась когда-нибудь? – спросил адвокат, с сомнением меряя её кошачьими глазами. – Давно, когда свадьбы мне делали, ходила к украшателям - бесполезная трата времени и монет. – Хорошо хоть вообще там бывала, не испугаешься. Я записал тебя в «Бабий рай», который слева от входа. Всё, что с тобой надо сделать им описал. Приходишь, говоришь, что ты от Юрия… – Ты бублик принёс? - перебила его голодная баба. – Нет, там купишь по дороге. Запись через час, время есть ещё. Пока успеешь поесть и платье себе купи цветастое. Обычное, неприметное, как у всех, и с рукавами, чтоб шрамы и мышцы твои спрятать. – А корова? – не удержалась от вопроса любопытная баба, памятуя как неудобно было рядом с конём в первый раз лететь, – С нами полетит? – Корова – да, корова полетит. У меня ни лицензии, ни кресла для перевозки людей, если ты можешь заметить, так что корова – твой будущий салон для переноски в драконьи горы. Иди, давай, на рынок, я её пока потрошить буду. Баба с ужасом представила предстоящий полёт и робко поинтересовалась: – Нет ли более гуманных способов перемещения? – Есть. – Нет. Хором ответили головы юриста, и баба пожалела, что спросила – начались прения. – Я уже говорил, что можно нанять транспортного дракона, и он свободно доставит фигурантку в драконьи горы, - утверждал адвокат. – Международная обстановка напряжена, драконы на особом контроле. Переносить или перевозить людей открыто в драконьи горы опасно, так как приведёт к неминуемой проверке, - настаивал прокурор. – Значит нужно разрешение на вылет с обоснованием. Получение его зай мёт длительное время, а как раз его у нас и нет. – Что же вы предложили взамен, уважаемый прокурор? Контрабанду бабы внутри коровы? А если остановят и выявят, вся операция под угрозой! А мы с вами так вообще рядом с Сейлером окажемся. Согласны тогда свою голову на отрубание отдать? – Когда это драконов с коровами в зубах останавливали, уважаемый господин адвокат? Даже если воздушный патруль бумаги проверит, на корову все документы в порядке, она честно купленная, с чеком. Хоть раз известен вам случай в судебной практике, чтобы корову с чеком приземлили и стали досматривать её внутреннее содержимое? – парировал прокурор. – Ну что ж, создадим прецедент, войдём в историю, но… Баба уже с трудом разбирала слова, так как поняла, что если их дослушивать, то с голоду можно умереть, и пошла в сторону базара, оставив их доругиваться.
– Ну как вам, - поинтересовалась бабья украсительница, сдув с Бабы последние опавшие пряди. Из зеркала смотрела чужая рыжая баба с волосами по плечи. Вместо бровей – нитки, загар на лице выбелен, нос от этого красный торчит, ресницы выкрашены тоже в рыжий. – Никак, - честно ответила баба . – Как же никак? – удивилась укарсительница. – Кардинальная смена себя, новый образ совсем. Из шатенки длинноволосой в рыжую, чувственную. Неужели это тебя не трогает? – Себя я не меняю, я лицо меняю, и не для себя меняю - для него меняю, - и баба бахнула рукой куда-то в сторону города. – Мне то всё равно. – Как же может быть всё равно? – не верила украсительница. – А вот так. Живая – живу, и хватит с меня. С лица воды не пить. – Бедняжка, - сказала соседке украсительница, когда Баба скрылась за дверью. – Нет жизни в ней, всё ей равно, потому с драконами и связалась. Видала какой у неё ухажёр? Уродец двухглавый, да ещё и жирный. И сделал её похожей на одну из своих голов, рыжую. Фу, извращенец! Соседка одобрительно закивала.
Вернулась Баба на поляну к продолжавшему полемику Юрию. – … Идея оставить здесь и не тащить вообще кажется мне более всех привлекательной, но тогда лекарям придётся передавать рецепт через третьи руки, а это смертельно опасно для Сейлера, - убеждал прокурор, явно показывая, что разговор и не прекращался. – Вы не охрипли ещё от споров, служители закона? – С кем умею честь? – уточнил прокурор. – Замечательно! Лучше не сделаешь! Теперь ты самая обычная селянка, мать троих детей, и никому ты не нужна, – воскликнул адвокат в восхищении от самого себя, правильно выбравшего образ. – Теперь подмышку давай, будем тебе документы править. – Вот это да! Действительно не узнать! – восхитился прокурор. После слов про «подмышку править» баба восторгов не разделяла. – Зачем вам, уважаемые юристы, моя подмышка? – Номер, – хором ответили головы, перег лянулись. – Номер, – второй раз хором ответили головы. – Прокурор, может быть вы поясните, – помогла им баба. – Номер ваш надо бы подправить, чтобы если что – вопросов не было. – Ваши предложения? – обратилась баба к обоим. – Выжечь, – сказал прокурор. – Выгрызть, – одновременно с ним сказал адвокат. – Изверги! – ответила Баба обоим. – Послушай, если ты дала себе б – Я ж живая, а вы меня то стричь, то щипать, то жечь, то кусать!итый час брови щипать, тебе теперь что огонь, что клинок, что зубы. Чик, и готово! Что ломаешься-то, дракон? – По документам ты мёртвая, и пока номер не подпортим, такая и будешь. Выбирай способ поскорее, время гонит. На какие только жертвы не идут женщины из принципа! Кусать цифры Баба доверила прокурору. «Несчастный случай» имитировали успешно, живой водой залили и потом уже совсем не отличить было единицы от семёрки или четвёрки - расплылся номер в местах прокусов. Сколько не спорили головы хитроумные, а ничего лучше транспортировки бабы внутри коровы придумать не смогли. Статистика оказалась неумолима – так безопаснее всего. Прокурор торжествовал, адвокат ворчал, что и на его улице будет праздник, баба вырезала себе оконца под рёбрами, чтоб не задохнуться. Лучше это воздушное путешествие совсем не описывать, но главное свершилось – к заходу солнца баба была уже в драконьих горах.
|