Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Женский мозг  

Я все сделала правильно: нужно было забрать тяжелые большие рамы для картин в мастерской, и я собрала все квитанции на полке, туда же положила деньги и часы, чтобы по дороге в мастерскую поменять батарейки у трёх, которые кварцевые, и ремешок у тех, которые механические.  

- Только не перепутай, пожалуйста! Механическим - менять ремешок, батарейки - кварцевым! Ремешок черный, как был, не нужно, черный грубоват получается, бери коричневый.  

Поулыбались, он ушел в дождь, в холод, на охоту за рамами и временем, а я осталась рисовать.  Рисовать - это делать так, чтобы на холсте проявлялось нечто из моей головы. И очень хорошо, когда это волшебство происходит в полной тишине. Образы тогда четкие, чистые, текут из пальцев по кисти на холст, и не нужно им огибать чьё-то мяуканье, или сопение, или бурчание. Вынырнуть заставил его телефонный звонок. Неужели с рамами проблема?  

- Здесь есть светло-коричневый, очень светло-коричневый, почти песочный, темно-коричневый и даже почти черный. Какой тебе взять?  

В моей голове кто-то заплакал. Кто-то маленький, тоненьким голосочком принялся жалобно всхлипывать и причитать: "За что мне всё это? Я в образах, я не хочу думать про это что-то, о чём он говорит! Я вообще не хочу думать, хочу только представлять. Ветер, сейчас я рисую ветер, и думать могу только про ветер!"  

- Это ты про рамы?  

- Рама, она женского рода, "она моя", а я про него, про ремешок, который "он мой". Ремешок какого цвета брать?  

- Песочный "он мой" точно не пойдет, нужно что-то темнее... - бормотала я своим голосом, уняв тоненький, потому что неудобно, сама ведь попросила, человек согласился мне помочь, а я кроме цвета дождя ни о чём теперь думать не могу. Свинство это, форменное свинство с моей стороны получается! - Какой-нибудь бери, лучше коричневый...  

- И спросите ещё, гладкий или крокодиловой кожи ремешок, - слышен хорошо поставленный голос продавца.  

И вот тут я понимаю, что у меня сейчас совершенно женский мозг, и он просто отказывается думать. Стоп, перегрузка, полная остановка мыслительных процессов. Мозг не готов одновременно к дождю, мысли о том, что сохнет лак на кисточке, о почти песочном, светло коричневом и коричневом, добавить еще мысль о крокодиловой. Всё, ёмкость переполнена.  

- Знаешь, а давай не будем придумывать, - отвечаю честно. - Бери такой как был, чёрный. Такой ведь точно есть.  

- Черный? Ты уверена? Черный? Ты ведь хотела коричневый... , - осторожно поинтересовался он после слишком, пожалуй, долгой паузы. 

- Ну да, но только если вопросов не будет, тогда коричневый. А если выбор - пусть будет чёрный.  

- Подожди, подожди... Я не понимаю.  

В словах его добрая улыбка, и я слышу, как в это момент хорошо поставленным голосом, пользуясь прекрасной акустикой в магазине, гогочет продавец, а еще слышу обрывки фразы про женскую логику.  

- Ладно, ладно, сдаюсь, я согласна. Бери коричневый. Только темный, и под крокодиловую.  

- Коричневый? Ты уверена? Ко-рич-не-вый?  

- Да.  

У продавца истерика.  

Он притащил рамы, поблагодарил за прекрасное настроение и от себя и от продавца, спросил правильный ли ремешок. Я увидела, что на стальные часы он приделал прекрасный темно-коричневый ремешок с золотой пряжкой. Очень хотелось крикнуть: "Пряжка то золотая, Карл! Золотая пряжка!", но я приструнила свой женский мозг в попытке нападения на мужскую логику, искренне поблагодарила, потому что была благодарна, и пошла рисовать ветер.

 

Махоша 2016

Опубликовать в социальных сетях