Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Право.

 

— Я хочу воспользоваться своим конституционным правом уйти сейчас из жизни.

— Хорошо. Заполняйте заявление.

Он опешил. Почему-то был уверен, что будут отговаривать, придется оправдываться. Заготовил аргументы-документы, настроился, начал зачем-то с таким напором... 

— Когда будет подтверждение?

— Через месяц.

— Это как со свадьбой получается?

— Да, у вас есть ровно месяц на проверку серьезности вашего намерения.

Девушка в форменной одежде говорила официально, сухо, без эмоций. Робот, если бы не прядь волос, торчащая из туго закрученного пучка. Одна маленькая неидеальная деталь, а как всё меняет. От человека захотелось побольше человеческого.

— Послушайте, а если у меня есть справка про опухоль, можно раньше? Опухоль же она, вроде, как беременность?

— Ну вы сравнили, честное слово, — девушка возмутилась и даже вспыхнула нероботизированным румянцем, - опухоль-то вылечить можно, потом уже и не захотите к нам приходить!

— Как вас зовут? —  не унимался посетитель.

— Ангелина, но срок от этого не изменится.

— Ладно, я понял, Ангелина, тем более, что имя у вас такое подходящее. Месяц так месяц.

— Не забудьте, что понадобятся минимум двое сопровождающих.

— А разве вы своих не даете?

— Даем. За отдельную плату. Будете заказывать?

— Да, конечно.

— И за этот месяц вы должны пройти восемь встреч с нашим штатным психологом.

— Делать вам нечего, честное слово, неужели неизлечимым нужны эти никчемные траты такого дорогого оставшегося времени?

Мужчина не возмущался, он словно констатировал это для неё, повторил для слышавших эти слова сотню раз казенных крашеных в теплые тона стен, стола, стульев и прочного кожзама. Она на него всё же посмотрела, хотя им категорически не рекомендуют этого делать. Работать с приемом заявок на легкую смерть разрешено не чаще чем раз в неделю специалистам высшей категории. Чтобы стать таким специалистом проходят тестирования на устойчивость: никаких сопереживаний, никаких взглядов в глаза. Беречь себя, не ассоциироваться с клиентами – обязательное условие допуска к этой работе. Доплата здесь хорошая, а человек ко всему привыкает. Она привыкла. Почти привыкла – сегодня любопытство взяло верх и посмотрела.  

Приличный, седоватый, ухоженный, в дорогом синем костюме, с часами у которых весь механизм наружу – дорогие, таких подделок не бывает. Почему он не хочет бороться? Ей стало любопытно, захотелось спросить, но она пересилила себя, уставилась в бумаги. Заявок много, реально потом приходит всего пятая часть заявителей. Разворачиваются у самой двери ещё почти половина. Наверняка он из таких, развернётся. Сухо ответила:

— Господин Вовин, поймите - есть правила. Не я их утверждаю, это регламент. Месяц ожидания, психолог и мы выдадим вам сопровождающих для ухода.

Предательски торчащая антенна из волос смешно покачивалась над её головой в такт слов, никак не давая моменту набрать должной торжественной скорбности. Он улыбнулся.

— Я понимаю, Ангелина. Назначайте.

 

Игорь вышел из ЗАГСа, закурил на крыльце. Как же сразу полегчало – гора с плеч! Теперь пройти это всё, получить разрешение, приготовиться – есть чем занять себя от мыслей. Вовремя, наверняка вовремя - он стал быстро уставать. Испарина. В детстве он никак не мог понять, что бабушка называла этим странным словом. Лучше бы не узнать никогда – холодный мокрый лоб был, наверное, самым отвратительным дополнением происходящего.

Хотя… В хит-параде неприятных дополнений скоро появится новый фаворит – психолог! Само по себе право людей уходить по собственному желанию огромный, конечно, прорыв человечества – право на жизнь дополнилось, наконец, правом на смерть. Повзрослели люди. Но зачем такое недоверие? Если через месяц просто придет, этого уже вполне достаточно, зачем ещё эти копания в прошлом и настоящем?

— Вам на какое назначили, молодой человек, позвольте полюбопытствовать? — прервал его размышления старик из очереди.

— На восемнадцатое, а вам?

— Значит не встретимся. Я на девятнадцатое попросился. Восемнадцатого у меня день рождения, не хочется в один день. Хочется поднять бокал за счастье-здоровье. Я правила знаю – категорический запрет даже на пятьдесят капель в этот день! Поэтому соберу семью к себе на день рождения, услышу всё то, что они потом должны на поминках сказать, растаю от умиления и двинусь дальше от этих мест.

— Быстро же вы с ними. Пять минут …

— А, — дед довольный махнул рукой, мол пустяки, —  мне исполнится восемьдесят семь, пора, и я был сопровождающим уже у двоих. Так что тут я свой давно, все правила знаю.  Раз, два - подписал, пошёл, завтра уже первая встреча с психологом. Кто тут будет нас держать, кому мы нужны, проедатели пенсионных накоплений граждан?  

— Сопровождающим, наверное, сложно. Я бы не смог.

— Это вам, юноша, сейчас так кажется. В нашем мире «кому за восемьдесят» другие правила. Мы же точно знаем, что не сегодня, так завтра, что ж хорошему человеку не помочь в верном решении?! Вы может думаете, сопровождающим делать что-то нужно? Что они кнопку какую своими руками нажимают? Так вот нет, никаких действий. Я правила знаю. Приезжаешь, подтверждаешь, что ты с человеком знаком, что он сегодня находится в трезвом уме и здравой памяти, что решение принято им без принуждения по доброй воле. Прощаешься с ним, и он уходит. Всё.

— То есть они даже не присутствуют? 

— Нет, конечно, ну что вы, что за дикость! Зачем? Человек же ложится спать, зачем ему мешать? Подписали, попрощались, разошлись. Я ждал, пока констатировали время смерти, ручкой им махал и всё, уходил. У них тут очень приличное кафе с торца, там ждать удобно. Кстати, не желаете зайти, чаю выпить с булкой. Булки тут замечательные с маком, во всем городе таких не найдете – в булке мака больше, чем теста. Николай Федорович, будем знакомы, — дед протянул руку, и рукопожатие его оказалось на удивление крепким и теплым.

— Игорь. Да, хорошо бы чаю, и можно даже больше, чем чаю за такое дело, — согласился Игорь и они как добрые знакомые вместе направились в кафе.

Общее будущее, общие мысли объединяют. Кто мог подумать, что и в таком деле есть завсегдатаи?

Подъехал свадебный кортеж. Лимузин в лентах, микроавтобусы сопровождения, гости веселые, наряженные, шампанское, цветы, невеста и фате и в пышном платье – сейчас редкость, когда так, обычно и не отличишь жениха с невестой, торжественность не в моде.

— Свадьбу встретить – это к счастью! – сказал Николай Федорович. —  Значит у нас все хорошо пройдет.

Игорь подумал, что тут можно просто стоять весь день и повстречается этого счастья тебе полно – ЗАГС ведь, но говорить об этом не стал. Зачем старика расстраивать? Ещё подумал - как хорошо, что место именно это. Не больница какая-нибудь, а свадьбы, клумбы, мраморная лестница. Уходить лучше там, где жизнь ключом бьет, чтобы прочувствовать, что побывал ты в хорошем месте.

— А я решил своих не дергать, здесь сопровождающих взять. Знаете, не смогу жене сказать, напишу, извинюсь, потом прочтет. Мы с ней в этом ЗАГСе поженились десять лет назад, а теперь вот… Не хочу ни её, ни детей расстраивать – пусть потом злятся, но так лучше. Так всем проще будет.

— Это мудро. Родные не отпускают, ревут, виснут на ногах. Молодым не понять вообще, что можно мечтать не проснуться утром. У меня первый, кого провожал, Василий, он своих собрал, попрощался со всеми по-человечьи, а они начали отговаривать. Неделя соплей и истерик, мы уж не знали, что и делать. Дату пришлось перенести. Чтоб не врать, он им сказал, что на это число всё отменил, а про новое назначенное не сказал. Утром пошёл за хлебом, а сам бегом сюда. Так в спортивном костюме и приехал.

— О, а кстати, в чём сюда приезжать-то положено?

— А хоть в рубище –  что не жалко. Хотя что это я? В тот день ничего уже не жалко будет! С собой ничего кроме себя не утащишь. Вот как вы сейчас вполне подойдет – торжественно. Многие торжественно приезжают, а кто-то и в пижаме любимой. Всё равно потом переоденут. Одежку главное правильную купить и с собой привезти сразу. Вон, видите, с чемоданчиком мужчина идет? — Николай Федорович помахал кому-то в окно. — Собрался, похоже. 

Сгорбленный старик с маленьким чемоданчиком на длинной ручке их заметил, взглянул на часы, завернул в кафе, и вот уже шёл к их столику с широкой улыбкой.

— Здравствуйте, мы знакомы? Пётр, —  он пожал руки, но садиться не стал, чем показывал, что торопится.

— Скорее всего. Вы ж на «Стариках-разбойниках» есть? — уточнил Николай Федорович.

— Да, конечно, я там Петро.

— А я Николас! Ты как тут, Петро?

— Да я всё, с чемоданом, на пятнадцать часов у меня запись «на лифт», — Петро показал пальцем вверх. — Так что мне рассиживаться некогда уже.  

— Так вроде не собирался? Тебе ж только восемьдесят недавно стукнуло. Или ты молча, без оповещений?

— Завтра читайте мой последний пост. Я на отложенное размещение поставил на утро, — Петро мечтательно улыбнулся представляя, какой фурор произведет завтра своей посмертной выходкой. —  Что-то за пару месяцев дважды меня в реанимацию скатали. Они ж если что подключат к аппаратам жизнеобеспечения, и буду болтаться между мирами, ни там, ни здесь, как зависший в стоп-кадре шарик для пинг-понга. Я категорически против такого насилия над беспомощными. Или того хуже - как бы дело не дошло до того, чтобы как Дед Мазай в автобусе окочуриться, помнишь эту историю?

— Ещё бы! Он тогда аж до Посада укатил, а его в Москве найти не могли неделю, — пояснил Николай Федорович Игорю. — Но он тоже хорош – как из дома-то вышел без портмоне с документами? Чем думал-то?  

— Можно подумать у тебя не бывает! Я вот иногда не помню, как меня зовут, а ты «портмоне»! Забыл старик – положено старикам забывать.

— А надо тренировать мозги-то. И кроссвордами, и головоломками, и чтением.

— Мне сегодня уже не надо. Мозги оставлю здесь, пожалуй, за ненадобностью. На новом месте новые дадут.

— И то верно. Доброго пути, Петро, и до скорых встреч, я через месяц записался.

— Ну тогда до скорого, пойду я ребятки, туда опаздывать не стоит!

Он зашагал по коридору к выходу.

— Хороший мужик, весёлый, писал хорошо, мы читали... — с сожалением вслед ему сказал Николай Федорович.

— Был, - машинально добавил Игорь, сразу понял, что сморозил глупость про живого ещё человека. – Простите. Я пока никак не научусь с этим быть.

— Понятное дело. Вы молоды ещё. Пятьдесят?

— Пятьдесят три.

— Рановато. Болячка?

— Да, и что-то никак не получатся победить. Поздновато нашли. Вот решил перестраховаться, чтобы ни себя ни своих не намучить.

— Сильный ты, и умный не по годам. Обычно в пятьдесят ещё думать как следует не умеют. У меня сын младший чуть постарше тебя, так все гоняется за собственной тенью. Развелся, женился, в кредиты какие-то лезет, покупает, строит – суетится.

— Так это ж хорошо. Еще поживёт значит, раз силы есть. 

— Поживёт, — усмехнулся старик, — такие как он потом и под уход всем вокруг мозг выносят. Пусть. Его жизнь.

Старик замолчал, нахмурился. Видимо было во всём этом что-то для него очень важное. Игорю тоже хорошо было сейчас помолчать, вспомнить отца с матерью, которые ушли много лет назад. Если бы они сегодня были живы, никаких бы ему лифтов – они бы не поняли. 

А ещё Петро этот. Игорь представлял себе уходящих людей печальными, как он, или отстраненными хотя бы, а тут обычный человек, с чемоданчиком на метро приехал. Идёт, улыбается, поболтал и пошел себе «на лифт».

Им принесли коньяк в маленьком графине, блюдце с лимоном.

— Ну что, давай, пацан, за знакомство!

— За знакомство, Николай Федорович!

— Эх, коньяк хорош, но я все ж булку с чаем закажу еще. Такие они – хоть каждый день сюда к ним приезжай.

Игоря до сих пор колотило немного, эйфория, а тут ещё один спокойный и довольный старик с записью «на лифт», счастливый и с булками в голове. Они ведь так не играют, улыбки свои не натягивают, им актерство-то зачем? Может расспросить, как у них это получается?

— Ещё по коньячку? — предложил Игорь.

— Можно. Пусть прогреет.

 

Старик вдруг засуетился, достал сначала одни очки, попробовал сквозь них посмотреть куда-то вдаль, потом сменил их на другие, ещё и прищурился…

— Танюха… Танька-таранька, ты ли? — вдруг провозгласил он на всё кафе скрипящим басом.

Пышная пожилая дама с журналом за дальним столиком, далекая от «тараньки» внешне, откликнулась, подняла очки на лоб и уставилась на него в упор. Узнала не сразу, а когда узнала выдохнула:

— Никола. Жив? Да ладно! Ты?

— Я дорогая моя, я радость! Вот так встреча! Что ты сидишь тут одна в темном углу, пойдем к нам, у нас целая витрина перед глазами, всю улицу видно: цветы, женихи, невесты!

Он подошел к женщине, обнялись, потом чуть не силой потащил её за их столик.

— Ты всё такой же, любишь суету и витрины.

— И ты всё такая же. Любишь тихие углы и одиночество.

— Мы прежние, Николушка, что нас теперь изменит! Да и зачем меняться-то? Ты тут какими судьбами, дорогой?

Она уже разместилась за их столиком и, судя по размеру её крошечной сумочки, она «на лифт» не собиралась. Женщины непредсказуемы, Николай Федорович решил не затрагивать тяжелой темой струны тонкой женской организации и слукавил:

— Да вот друга пришел проводить. Он сегодня в три ТУДА отбывает. А ты, такая красивая, как здесь? Прямо как на свадьбу!  — быстро сменил он предмет разговора.

— На свадьбу, угадал. Правнучка замуж выходит. Завтра.

— Завтра?

— Конечно, завтра. А я, дура старая, дни перепутала и сегодня припёрлась, раньше времени. Как живем-то – каждый день выходной! Вот решила хоть чаю с булкой выпить, чтоб не зря.

— С маковой?

— Конечно с маковой, — и, словно угадав немой вопрос Игоря про «дались же им эти булки», пояснила, — у нас, молодой человек, раньше хорошей булки с маком было не найти. Очень мак жалели для булок, тоненькую прослоечку делали.  Вот и гоняемся за своим прошлым, так ведь, Николушка?

— Конечно, Танюша, конечно, радость моя. А что ж ты одна, где твой благоверный?

— Да нет его уже давно, благоверного моего. Лет пять как я одна.

— Ай-яй, а что ж обещание не держишь? Ведь договаривались, что как одна останешься сразу мне дашь знать. Я-то жду сколько лет уже?

— Коля. Так сорок лет прошло. Я, честно, уж не думала, что ты тут ещё.

— Вот представь себе. Тут. Вполне себе здоров, в уме, коньяк пью и булками закусываю!

Игорь услышал шуршание амурных крыльев в воздухе, которое ни с чем не перепутать, и, не дожидаясь историй из прошлого с длинными паузами и взмахами ресниц, заторопился.

— Николай Федорович, вы извините, я пойду, пора мне. Позвольте с вами контактами обменяться, если у меня вдруг вопросы будут, или у вас…

— Да, да, Игорь, конечно! Удачи, тебе, сынок, и чтоб передумалось! Рано...  

Игорь поблагодарил, Татьяна не стала уточнять, о чём речь.

 

Вечером пришло от старика сообщение:

«Я же говорил - свадьбу встретить к счастью. Не пойду я завтра к психологу, поживу ещё, пожалуй. Есть у меня, на этом свете ещё незавершенные дела – мы заявление подали в ЗАГС. Будете свидетелем?»

Игорь подумал: какой же странный народ эти старики, и уверенно ответил:

«Конечно буду! Поздравляю Вас искренне! Какого числа свадьба?»

«Восемнадцатого».

 

Махоша, 2018

 

< К СПИСКУ ПРОИЗВЕДЕНИЙ >

Опубликовать в социальных сетях