Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

ИГРОВАЯ

 

Светлый путь укажет и солнечный зайчик, отраженный гильотиной.

 

Сквозь прозрачные стены игровая комната видна как на ладони. Он оставил малыша постоять немного здесь. Не просто это - впервые остаться одному, с какими-то добрыми с виду, но чужими. Малыш замер, изучая новый для него мир. Эмоции его не замерли - они отражались, словно всполохи на лице младенца, без страха разглядывающего огонь. Пухлые губки то растягивались в улыбке, то становились мягким и бесформенными, как это бывает только у детей, то поджимались и очерчивались четко, делая его совсем взрослыми. Малыш смотрел и смотрел, он любовался своим малышом и ждал. 

—  Ты точно за мной потом вернёшься? - вдруг спросил малыш очень тихо, не отрывая взгляда от игровой.

—  Ну конечно, как же иначе!

—  Точно-приточно? - малыш обернулся и впился в него колючим взглядом.

—  Если я обещаю, то всегда исполняю. Я обязательно вернусь! - ответил он вслух, а про себя, чтобы прогнать мурашки со спины, подумал: "Сделаю всё возможное, чтобы вернуться".

Малыш не заметил его метаний, отвернулся и снова стал смотреть.

—  Радость моя, пора. Пойдем!

—  Давай ты не будешь меня туда отдавать? Можно?

Как эти малыши умеют так просить? Куда пропадает это умение, когда взрослеешь, а оно как раз становится очень нужно? Слова обычные, но мольба в глазах такая, что хочется схватить, обнять, прижать, говорить: "Да, да, конечно же, я тебя никогда и никому не отдам! Бежим отсюда, и всегда-всегда будем вместе, взявшись за руки"…

—  Нет нельзя. У меня взрослые дела. У меня много взрослых дел.

—  Тогда возьми меня с собой!

—  Туда где у меня дела не пускают вместе с малышами.

—  Почему?

—  Малышам там опасно. Там надо много ходить большими шагами, говорить со взрослыми, и ни на что не отвлекаться.

—  Даже на меня? - малыш стал очень печальным, услышав, что на него не будут отвлекаться.

—  Так поэтому я и оставляю тебя здесь, чтобы ты меня дождался, и чтобы тебе было весело ждать, играть в игрушки, бегать лазать.

Малыш снова стал смотреть, только теперь нахмурился, почти как взрослый.

—  Ну же! Смелее! Посмотри, сколько там малышей!

—  Я смотрю на малышей.  Не хочу туда идти. Давай я лучше подожду тебя здесь. Оставь меня где-нибудь тут, или вон там, - он указал маленьким пальцем куда-то в темноту, - и я буду ждать, когда ты придешь.

—  Так нельзя, так я не могу. Малышей не оставляют одних, это очень опасно. Малышей надо хранить и беречь, чтобы не случилась беда.

—  А какая беда может случиться? 

—  Ты можешь потеряться. Уйдешь не туда, и я не смогу тебя найти, - это был тот случай, когда не нужно говорить всей правды. Слишком рано и слишком больно малышам знать, как подходят, берут за руку и уводят туда, откуда уже не вернуться...

—  И расстроишься?

—  Конечно! Я очень-очень расстроюсь тогда!

— Там, - малыш показал на игровую комнату, - я не потеряюсь?

— Нет.

— Почему?

— Потому, что там будут те, кто тебе поможет не потеряться. Вон видишь в ярких жилетах? Они помогают не теряться.

— Жилеты? Жилеты красивые. Мне тоже дадут такой жилет?

— Нет, ты не так понял. Те, кто одет в эти жилеты. Где бы ты ни был, можно кричать им: "Помоги мне!" И они сразу придут к тебе на помощь, - уверил он, а про себя подумал: "Если услышат и если не будут заняты другими делами... Как же много если!"

— Я тоже хочу такой жилет, мне он очень понравился!

— Такой жилет нужно заслужить. Видишь, какие они большие, те кто в жилетах? Они росли потому что узнавали много, делали много, показали себя, что им можно доверять важные дела и за это дали жилеты. 

Малыш призадумался. Сложные жилеты больше не казались ему такими уж привлекательными.

— Их мало, они далеко, и они наверняка могут и не успеть, эти жилеты, - малыш словно разгадал его мысли. 

— Да, поэтому сначала с каждым малышом рядом ещё и своя женщина.

— С каждым?

— Да.

— Всё время?

— Да. В начале все время, а потом малыш уже может играть сам.

— И со мной будет?

— Да, - он старался не терять терпения и объяснить каждую мелочь. В таких делах, как начало, нельзя спешить. - Вон та, видишь, красивая, с длинными волосами. Нравится?

— Нет.

— А какая нравится?

— Никакая. Я хочу быть с тобой. 

— Я знаю, радость моя, и я скоро вернусь за тобой и заберу тебя. Но сначала ты поиграешь. Может быть вон та, в голубом плаще? У нее уже есть малыш. Вместе вам будет весело.

— Я хочу один, - капризно надул губы малыш, и насупился еще больше.

— Хорошо. Будешь один.

— А давай ты там побудешь со мной немного и потом пойдешь, вместо женщины?

— Нет, дорогой. Там свои правила, так нельзя, иначе все малыши так захотят и там совсем не станет места. Да и мне пора, очень много дел, меня ждут. 

 

Они замолчали. Малыш снова смотрел в игровую, он смотрел на малыша. Малыш был хмур и печален. Как же сложно сдержаться! Чего ждать, если все равно так будет? Хочется подтолкнуть его в спину, закрыть за ним дверь и дело сделано, а приходится тратить себя на его капризы.

— Ну что дорогой, ты решился, наконец? Пора!

— Я убегу, - продолжал упрямиться малыш, - подожду пока все жилеты отвернутся и убегу искать тебя.

— Нет, нет, дорогой, так нельзя! Так ты точно потеряешься! Я приду за тобой, а тебя нет.

— А я буду смотреть на эту дверь и убегу в неё, чтобы не потеряться!

— Дорогой мой, это вход и эта дверь открывается только для входа, а я-то приду за тобой к другой двери, туда где выход.

— Зачем так?

— Чтобы не было толчеи, и малыши не мешали друг-другу, и все понимали где вход.

— А где выход?

— Везде. Я приду прямо туда, найду тебя и заберу с собой. Тебе не надо его искать, играй! Договорились? - он взял малыша за руку и попробовал вести за собой ко входу.

— Так не честно! Ты договорился, а я не договорился. Малыши там дерутся, видишь? Они злые! Там плохо! - сопротивлялся малыш что есть силы, упираясь своими кромешными ножками.

— Вижу. Ты не хочешь драться? - он отпустил руку и оставил малыша.

— Не хочу, — и он снова замер, глядя в игровую.

— Тогда ты можешь не драться. Зачем делать то, что ты не хочешь?

— А если он меня первый ударит?

—  Или дай сдачи, или уйди. Тебе решать. Там много места, и каждый может делать то, что посчитает нужным.

— А здесь? Я же не хочу туда идти, а ты говоришь идти. Зачем делать то, что не хочешь?

— Чтобы вернуться и уже не бояться самому ходить в игровые, их будет у тебя ещё много разных. Вот ты, видишь там что-то, что тебе интересно? – он побыстрее перевел разговор от вопроса, на который у него не было ответа.

— Да, вон там, где все-все улыбаются, и купаются - щеки малыша раскраснелись, он смотрел туда, где малыши улыбались.

— Да. Там и правда много мест где очень весело. И ты будешь их там все время находить. Пойдешь?

— Нет, - отрезал малыш, снова помрачнел и спрятал руки за спину, чтобы его не могли схватить и вести. 

 

Он был такой крошечный, что его легко можно было взять на руки и отнести, но разве можно нести того, кто совсем не готов? Рано. Поторопился. Спугнул, теперь всё сначала и никуда не спешить. Чтобы успеть надо не спешить, дать ему захотеть туда идти, по-настоящему, нестерпимо...

 

— Посмотри туда, где белая горка. Там тоже интересно - там снег! Нравится? — указал он на самое любимое место.

— А вон у того малыша очень красивая лошадка. Когда я приду, он мне её отдаст? — малыш увидел там что-то своё, что ему интересно, и это очень хороший признак начала.

— Если захочет - отдаст.

— А если не захочет, я отниму?

— Вряд ли. Тот малыш уже большой, силёнок твоих может не хватить. Найди свою лошадку, ещё лучше этой. Она там точно есть!

— Почему?

— Потому что, если ты будешь отнимать чужое, это будет долго. Ты не успеешь наиграться, а я уже за тобой приду.

— Почему там есть лошадка еще лучше? — поправил его малыш.

— Потому что так устроено - в игровых всегда есть для тебя всё, это только нужно отыскать. Такие правила, малыш.

 

Он говорил с малышом почти как с взрослым, и это ему нравилось. Быть вместе с тем, кто взрослеет, это здорово! Скучно быть взрослым настолько, что знаешь уже всё. Знаешь, что делать, знаешь, что будет, знаешь, чего остерегаться и к чему стремиться, и скучно совсем не хотеть отнять у кого-нибудь лошадку.

— Ну почему тогда всё так устроено, что ты должен меня где-то оставлять? Пусть в этой игровой будет для меня то, что ты меня не оставляешь!

— Ты задаешь очень взрослые вопросы, малыш. Когда будешь играть с другими малышами, узнаешь ответы на много вопросов и много всего попробуешь - там будет много всего вкусного, что можно пробовать, но для этого туда нужно войти, - он снова попытался подтолкнуть малыша, но тот снова сопротивлялся, обхватил его колени, прижался к ним всем своим крошечным тельцем.

 

Малыш весь взмок. Он поцеловал влажный затылок и аккуратно отвел его руки, присел рядом так, что они стали почти одного роста.

— Ну же, не капризничай, дорогой, это нужно сделать, о-бя-за-тель-но!

— Только вкусного? — спросил малыш, так, словно не услышал его "о-бя-за-тель-но".

— Разного. Можно будет выбрать.

— А что еще там можно выбирать?

— Можно выбирать где играть, с кем играть, во что играть. Можно играть в чужие игры и придумывать свои. Там очень интересно!

— А ты там был, когда был маленький?

— Тогда игровые были совсем другие. Крошечные местечки, в которых почти нельзя было выбирать.

— Но ты все равно пошёл туда?

— Да. Нас просто приводили и оставляли там, где за нами могли хоть как-то присмотреть. Не церемонились.

— А мы сейчас церемонимся?

— Да, родной, сейчас мы с тобой именно этим и заняты - мы церемонимся.

— Давай перестанем?

— Давай!

— Я пойду?

Малыш что-то увидел на игровой площадке, отчего искорки заиграли в его глазах, уцепился за что-то вдали, о чём не хотел говорить, это была его самая первая тайна.

 

Вот такие они, малыши. Только что держался за колени мертвой хваткой, так что еле достало сил разжать крохотные пальчики, и вот уже готов бежать не оглядываясь.

— Ты выбрал с какой женщиной будешь?

— Да. С той, какую ты показал, с волосами и без других малышей, - ткнул пальцем малыш без раздумий, словно это не было важно. — Только ты постарайся быстро-быстро.

Он отрицательно покачал головой в ответ. Он ответил честно. Малыш сделал вид, что расстроился, но он еще слишком мало знал, чтобы хорошо притворяться. Зов его маленькой тайны, которая скрывалась где-о в игровой стал нестерпимым, страх неизвестного и добрых чужих померк, и он уже облизывал губы в предвкушении.

— Поцелуешь?

Они коротко обнялись напоследок, и малыш побежал.

— Только не забудь про меня там, а то заиграешься ещё...

Но малыш был уже далеко и вряд ли слышал его слова.

 

— Поздравляю нас, дорогуша. Наконец-то разродились! Мальчик. Крупненький, четыре триста и пятьдесят пять сантиметров. Богатырь! - радовалась акушерка, лихо подняв малыша одной рукой высоко над столом. Он неумытый ещё, запищал, словно маленький котенок. Ему было больно. Раньше он не знал вкус боли, сила её удивила, и он кричал как мог: «Я передумал! Забери меня, забери, я не хочу таких вкусов»! Если бы он только мог видеть, то нашел бы глазами эту дверь и бежал за ним, но перед глазами плыли только мутные пятна.

Женщина с длинными волосами, измученная, с воспаленными искусанными губами, устало улыбнулась и прошептала тихо:

— Добро пожаловать, мой малыш! Как я тебя ждала! Теперь я тебя никогда и никому не отдам, слышишь, никому!

 

 

Махоша 2019.

Costa de Caparica

 

< К СПИСКУ ПРОИЗВЕДЕНИЙ >

Опубликовать в социальных сетях