Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

ПРЕДЫДУЩАЯ Глава 21. С новым счастьем.         СЛЕДУЮЩАЯ Глава 23. В движении.

 К_ОГЛАВЛЕНИЮ

Бегство

Дома тяжело. Когда пишешь и рисуешь особенно тяжело. Никак зависимость не хочет отцепляться от моего творческого человека, хоть в офисе от занятой бизнес-леди отстала на удивление быстро. Видимо потому, что там бесконечное переключение. Каждый час по графику перемещаюсь между переговорными, офисами, и кабинетами; то иду, то еду, меняются лица, меняются задачи, нужно постоянно перестраиваться. Это бесконечный квест, где только настроишься, только сосредоточишься, входит кто-то с тревогой на лице:

- Что-то срочное?

- Да, через десять минут мы должны… Цена вопроса…

И всё по новой. Так устроен сейчас мир - новые вводные появляются в нем быстрее, чем крольчата. 

Строим свои маленькие цивилизации: ищем клады, возводим города и фортификационные сооружения, воюем за земли – бизнес есть бизнес. Динамика, и в ней теряется моя прошлая курящая сущность, не слышно её голоса, без неё забот хватает.

В творчестве ты один, ты – сенсор, который слушает, чувствует, видит в абсолютной тишине, в пустоте, и вовремя включает пальцы, чтобы отразить на бумаге как ты это расшифровал. Как рыбак, который часами недвижимый сидит на берегу в ожидании поклёвки, ты ждешь своего клёва, затаившись от всех и от самого себя. В творчестве очень нужна тишина, настолько, что нужно перестать даже думать, шуметь своими мыслями у себя в голове, заглушая то, что на самом деле ценно. И в этой тишине голос курящего прошлого звучит, шумит громко и настойчиво, предлагая улучшить, ускорить, помочь, устроить прорыв…

Дома слишком для меня тяжело, кидаю в чемодан большую клетчатую тетрадь, белую бумагу, нарезанных ластиков, карандашей точу побольше, и коньки. Мы с младшим уезжаем в подмосковный санаторий, справляться и поправляться – там сосновый лес, буду дышать вновь раскрывшимися лёгкими, писать и думать в тишине.  

 

Ни строчки. Ни одной, даже самом маленькой строчечки, ни стихов, ни прозы,  ни рисунка – ничего. В первый вечер сразу после ужина мы решили опробовать местный каток. Я не стояла на фигурках последние пару лет - до катков не доезжали, далеко, времени не было, а значит не очень то и хотелось. Это ведь всё поводы для самообмана – человек всегда делает то, что ему по-настоящему нужно. Если на что-то не хватает времени, значит этому сейчас нет места в жизни. Вот сегодня я вновь приглашаю в свою жизнь коньки, поэтому первые движения, такие робкие, неустойчивые.

Каждый год так, особенно на роликах – сердце колотится, кажется, что не получиться, не поеду, не удержусь. За сезон забыла, разучилась – а нет, автоматизм встроенный накрепко, не пропадает, и через десять минут уже чувствую, что в коньках родилась. И так до первого падения, пока не придёт в голову следующая гениальная мысль - быть осторожней. И здесь привычные автоматизмы в действии, только в этот раз что-то пошло не так: в меня на этих первых, робких шагах, слово вселили ребенка – захотелось двигаться, очень много двигаться. Мне нравился этот лёд, этот мороз, сосны вокруг и ледяной воздух в груди.

Снег смилостивился над озябшей в двадцатиградусные морозы без покрывала землей, и каждую ночь валил стеной, давая нам наглядеться на чистоту, наиграться, искупаться и наваляться в снегу вдоволь, и накататься на коньках, на лыжах, на санках, на бубликах. Дни напролёт мы поводили в зимних забавах, строили горки на берегу замерзшего пруда, чистили каток, накатывали «подснежники» - лужи, замёрзшие на пешеходных дорожках, на которых можно кататься прямо на ногах. Кормили кроликов и любовались на огромных волчьих собак и сосны. А когда возвращались в  номер, я падала и засыпала. Первую неделю я спала по 10-12 часов в день, и правда как ребенок, включая послеобеденный сон. Мышцы, перегруженные молочной кислотой, гудели болью не переставая, но тонус их был так высок, что через боль вёл меня на каток по два раза в день.

Первые дня три я воспринимала это как акклиматизацию и отдых, хотя какая акклиматизация за 50 километров от дома? Но всё же хоть какое, да объяснение. Потом ситуация стала меня беспокоить. Я достала из чемодана все приспособления для письма и рисования, сложила их на тумбочке рядом с кроватью. По возвращении попробовала написать что-то, но уснула прямо на тетради. В другой раз попробовала нарисовать – две линии, и я сплю прямо на рисунке и просыпаюсь с отпечатком от карандаша на лице. С интернетом там беда, спросить тоже не у кого, врач местный вряд ли поймёт. А вдруг сон сбывается всё же, и я тупею! Снова паника…

Нашли в лобби, где раздают спасительные глотки сети столик рядом с розеткой, усаживаюсь там с телефоном. Люди так раньше у водопоев встречались, а теперь наш источник – портал в мировую паутину. Сын счастлив – ему достаются капучино и шоколадный торт, как сопровождающему. И так, по обычной схеме – что и почему со мной происходит? Читать, вроде, я еще не разучилась, хоть и не хочу.

Очередной ребус – нигде ни слова о том, чтоб так хотелось двигаться, что даже расхотелось думать. Пойдём искать другим путём: что изменилось здесь? Воздух, он явно чище, я больше времени стала проводить на улице. Кислород. Забиваю поисковый запрос «мышцы хотят кислорода». Да, мышцы и впрямь очень хотят кислорода. Он окислитель для питательных веществ, которые несёт к мышцам наша кровь.

Ну и что. Я что ж, первый раз на лыжи встала? Каждый год понемножку да гоняла, и вообще я по сути своей человек-движение. Но чтоб моё «мясо» так требовало нагрузки – такого еще не случалось. Словно у меня состав крови поменялся.

А он и правда поменялся. Химия. Раньше я «обогащала» свою кровь угарным газом, который с удовольствием соединялся с моим гемоглобином и занимал место кислорода. То есть у гемоглобина, у него получается только одно сидячее место, и кто первым успел, тот к нему и присоединился. Я угарный газ из сигареты к нему подсаживала, следом кислород заходит, а ему уже ехидно кричат: «Занято!» Читаю последствия: «…приводит к кислородному голоданию, головокружению, тошноте, рвоте или даже смерти». Тьфу три раза, не к ночи такое читать! Откусываю у сына кусок шоколадного торта.

Все живы, все здоровы – доза в сигарете была не большая. Ага, а в них, оказывается, еще синильная кислота была, немножко, чтобы и лошади и люди выживали, но она тоже снижает способность клеток воспринимать кислород из крови.

Так было тридцать лет моей жизни, и вот через месяц моего некурения  рядом с гемоглобином уже привычно устраивается кислород, синильная кислота оставила просторы моего организма вместе с прочими составляющими сигаретного дыма. Я дала нагрузку на мышцы, и они впервые узнали, каким может быть питание при нормальном уровне кислорода. Конечно им «крышу снесло» - такие ощущения! Тридцать лет они голодные на печи сидели, и тут…

Надо сказать, что сейчас я вижу, как изменилась форма мышц. Совершенно реальные визуальные изменения и на ощупь я определённо стала плотнее, что очень радует. Те, кто помнит меня хиленькой курящей, замечают. Вот такое удивительное достижение. Обмен веществ в ощущениях и проявлениях. Я решила о жажде движения сейчас не беспокоиться – в конце концов через пару недель уеду в город, там не до того будет.  Путь пока гоняют.

Умиротворённая и задумчивая, я шла в корпус в мыслях о сигаретном дыме, как вдруг мои размышления прервал неожиданный вопрос сына:

- Мам, а тебе здесь курить не хочется?

- Нет, даже не задумывалась об этом. А почему ты спросил?

- Да видишь у корпуса лавочка, там курят всё время. Ты ведь хотела от этого уехать. Они тебе не напоминают?

- Нет, не от этого. Я хотела уехать от своих, привычных для меня мест, от своего рабочего стола, от входной двери, от урны у подъезда. Здесь у меня нет привычек, и ничто не может мне помешать быть новой, - не раздумывая выпалила я, хотя на самом деле было о чём подумать.

А ведь и правда, что-то изменилось. Еще пару недель назад, когда мы гуляли по Пушкинской площади, я смотрела на курящих людей, и словно превращалась в них. Я чувствовала, как холод обжигает их пальцы, как они захлёбываются, выдыхая ледяной воздух вместе с дымом, как ищут глазами урну, чтобы выбросить окурок. Движения, ощущения, мысли – я всё это проживала через них там, курила через них. А здесь… Я даже не удосужилась на новом месте узнать, где урны и место для курения, а оно, оказывается, все это время было перед корпусом, прямо под нашим окном. И теперь это так:

Вот папа везёт на санках маленького сына, обмотанного шарфом под самые глаза. Всё правильно, малышей на таком морозе беречь надо, чтобы не обожгли горлышко. Они тут все такие - кулёмушки.

Вот девчонки гоняют на «подснежнике». Жаль лёд уже потерли, из под него пробивается асфальт и цепляет подошву, замедляя движение. Надо пролить на него воды из бутылки. Случайно. Ночью.

Вот два припозднившихся лыжника поднимаются с озера. Лыжи у них явно свои с собой привезли, прокат то уже закрыт!

Вот курят мужчина и женщина. Стоят рядом с лавкой – не присядешь, холодно. А те девчонки, что на «подснежнике», похоже их дочки. Докурили, бросили окурки, побежали детей догонять.

 

Я в восторге, сын в недоумении. Со стороны мое поведение можно легко принять за истерическое, но мне всё равно – смеюсь, закрываю лицо руками, сажусь в сугроб на обочине! Я думаю, как обычный некурящий человек! Я в полном восторге! Счастливая.

За несколько дней до отъезда я обречённо отправилась в номер на дневной послеобеденный сон, послушно забралась под одеяло и почувствовала, что спать я не хочу. Взяла тетрадь, написала несколько срок – сна нет! Сделал набросок вида за окном – сна нет! Я выспалась, наконец, значит пора возвращаться! 

_____________________________________________________________________________

Это первый рабочий вариант книги "Дневник некурящего человека в никотиновой ломке". Материал пока находится в стадии правки, поэтому уважаемые читатели, если вы находите ошибки, опечатки – пишите. А еще буду очень благодарна Вам за обратную связь о прочитанном. Напишите мне, пожалуйста, что обо всём этом думаете, для меня это очень важно.

С теплом, Махоша. 

ПРЕДЫДУЩАЯ Глава 21. С новым счастьем.         СЛЕДУЮЩАЯ Глава 23. В движении.

 К_ОГЛАВЛЕНИЮ

Опубликовать в социальных сетях